Хроники Миры

ХРОНИКИ МИРЫ. ХРОНИКА ПЕРВАЯ.

Гибель
Я обречен
Бывать один
Я вечен
Чувству solitudo1.

Рисунок на столе каюты мичмана отражался в слабом зеленом свете лампы сферопроектора. Колханские горы в закате солнца Миры. Море, омывающее скалистый берег, где на одном из холмов светился аэромаяк. Стол отбрасывал слабую тень на ложе, где под одеялом и ремнями ворочался хозяин каюты. Сон его не был спокоен, как и всегда перед началом возвращения экспедиции. Волна усталости настигала уже на мостике и начиналась борьба с умерщвляющим Гипносом. Все замечали это состояние, знали об этом, но старались не обращать внимание, или делали вид, что не обращают.
Вот и в этот раз его отослали в каюту, как только закончилась смена. Конечно, всегда существовал страх за то, что он заснет и совершит ошибку в расчетах, и тогда неминуемая гибель в термоядерном аде звезды, но уверенность в нем, в его твердой руке и здравом молодом уме, даже если глаза его и закрывались, была настолько сильна, что никогда, ни при каких обстоятельствах не пропадала.
Прошло несколько часов с момента остановки двигателей. Грузовой корабль дрейфовал в сторону второй планеты системы Прокззм, где должен был забрать груз с десятой колониальной станции, принадлежавшей дому свободного торговца Казимира др-Роль, а затем догнать караван у границ системы. Экипаж находился в состоянии нарастающей скуки. Всего лишь день, проведенный в бездействии, не кажется еще адом, но ведь он уже потерян. Хотя иногда может и случится что-либо разрушающее тягомотину.
И вот сейчас, когда в светло-зеленом свете скалы, выступающие из морской пучины, внезапно осветились пронзительным белым светом. Вспышка, еще одна и еще. Три сигнальные и одна красная, которая показывала степень опасности. Свет прошел сквозь веки, и импульс окатил весь мозг. Сон исчез моментально.
«Красная… Что-то там совсем не в порядке», — он машинально это подумал. Просто так, когда натягивал на себя сапоги. Вынырнув сквозь узкий люк в трубу лифто-коридора, он почувствовал пустоту своего желудка под силой увеличившейся нагрузки. Ему предстояло пролететь метров пятьсот к переходу в другой лифто-коридор, где опять увеличивается нагрузка. Несколько секунд и мостик. Здесь уже нормальная гравитация, создаваемая постоянным вращением этой части корабля.
— Красная степень. Пробита обшивка третьего контейнера. Похоже на случайную торпеду.

На этот раз ему было откровенно скверно. Он оказался один на миллионы километров. Один среди оглушающего космоса. Наверное, то была его судьба – умереть в страхе, боли и ужасе. В своем скафандре на разбитом, уничтоженном корабле, этой громаде никчемного, бесполезного железа до конца желания выжить. Кислорода, воды, пищи достаточно, чтобы протянуть хотя бы и двести лет, но ведь перед этим мысль о том смраде, что заполняет постепенно скафандр, убьет его. Нет, он умрет захлебнувшись в собственных фекалиях и моче. А может, сойдет с ума от полного беспощадного безмолвия космоса.
Окружающие звезды казались ему саркастически смеющимися над судьбой мичмана. Все просто – они вечны, ничто им не грозит. Если одна погибает, рождаются десять новых. А вот ты – человечишка – болтаешься здесь, одинокий во всей Вселенной, на привязи с тысячью тонн мусора.
Иногда, в часы усталости от кувыркания среди обломков транспорта, он засыпал. Лучше было бы не просыпаться. Сон был ужасен. Он знал это. Если во время бодрствования он старался избегать ощущения затерянности и своего не существования, то, когда мозг выключался из реальности и погружался в, казалось бы, успокоительную тьму бездействия, страх заполнял его полностью. Хотя и неизвестно чего он боялся больше сна или реальности.
Постепенно он перестал воспринимать время.
Безмолвие, бездействие. Один во Вселенной.
Никакая мысль не касалась чего-либо еще, кроме этих трех слов. Он сломался.
Болтаясь, прилепленный тросом к борту безжизненного корабля он все больше смотрел на звезды опустошенным взглядом. То был конец.

Хозяин. Казимир др-Роль.
— Безусловно. Без-ус-лов-но. Я повторяю Дом Вас примет, как только закончится Совет. Ну, Вы же знаете, что проходит Большой Совет. Участвуют все граждане республики способные носить оружие. Никогда он не прерывается, ни при каких обстоятельствах. Никто не освобождается от участия. Вам придется все-таки подождать. Обычно первая половина дня… Нет, Вам лучше посмотреть. Да, только окажитесь на ближайшей площади. Где? Если Вы находитесь в Рапро, можете воспользоваться Вашим снулу и добраться до площади Маат в старом порту. Да, абсолютно не играет роли, не обязательно. Повторяю – на любой.
Человек, что утопал в мякоти капитанского кресла, прекратил разговор с рабом проектором и отдал приказ.
Транспорт, висевший в небе над огромным ульем портовых доков, повернул на запад в сторону гор Мир-ма-Тта, где на скалистых некогда голых склонах распластался портовый город Рапро.
— Раб, теперь до Рапро вдоль стен. Там висеть над площадью Маат. Ты ведомый портовым шлюпом.
Серебро корпуса последнего мелькнуло перед носом снулу, и сопло его двигателя указало путь пилоту. Транспорт покачнулся от импульса двигателей и ринулся за шлюпом в сторону города.
На мостике вновь воцарилась тишина. Вольный торговец Казимир др-Роль погрузился в теплоту своего кресла и хитросплетения своих купеческих мыслей. Рабы отрешились от мира до очередного повиновения своему господину. Пилот вел снулу верным путем за проводником портовой службы. Лишь только вольный Идальго от-Роль, развалившийся на диване, наблюдал за протекавшими внизу домами, извилистыми улочками, кварталами складов, причалами, которые уносились, взмывали вверх маяками и пирсами.
— Господин, Вы не знаете случаем, не смогли бы мы попасть на Процессию? Согласитесь, ведь не каждый год выпадает случай увидеть настоящих Умов? Мне даже кажется, что дела наши, то есть Ваши, могли бы подождать.
— Процессия? Здесь? Умы решили основать колонию на Мире? – др-Роль недоумевал, он даже позволил себе забыть о рождающихся новых планах внутри своего мозга, и кресло поддалось невольному желанию увидеть слугу.
— О да, мой господин. Они вновь выбрали одну из преуспевающих систем. Первым условием в Акте о Колонии всегда является обеспечение безопасности. Мира же славиться своим флотом. Хотя не Вам об этом говорить. Сколько раз флот Миры спасал от грабежа во внутреннем пространстве Точек? Вы ведь сами мне говорили, что следующей системой в намерениях Миры будет Аллапс. Только хороший флот и великолепная армия может позволить одной системе владеть уже тремя. Да и развитие торговли со всеми системами уже вступивших в Акт, предоставление патентов на разработку и владение ресурсными базами, которых у Вас целых три, уже говорит о многом. Выживает сильнейший и Умнейший. Поэтому-то Умы направили свои взоры, если им вообще надо видеть что-либо, на систему Миры. Новая колония, новая система в Лиге, новое процветание человечества.
— Ладно, прекращай, — прервал его торговец.
Транспорт извернулся и резко, с креном на борт, залетел за угол очередного склада, ускользающего своей башней ввысь, и, поднырнув под нависшей стеной старого города, выскочил на открытую площадь посреди горной равнины. Мириады огней и нависших черных точек разнообразного транспорта превращали небо над равниной в необычную бурю сметения и тревоги, которая постепенно отступала, когда внизу, с высоты птичьего полета, можно было разглядеть толпу людей. Словно неспокойное море, взволнованное очередным порывом ветра, оно всколыхнулось и прокатилось светом взмывших на несколько метров сверкающих гравитационных пик – личного оружия граждан Миры.
— Раб, открой нам небо.
Кристаллическая решетка головного иллюминатора мостика разрушилась, и люди внутри снулу ощутили дуновение холодного воздуха гор. Теперь стало различимо и то, что происходило под дном купеческого транспорта.
Толпа людей внизу, которая насчитывала приблизительно:
— Думаю не меньше пяти тысяч, господин… — была окружена голограммами с изображениями имен площадей на всей поверхности планеты и за ее недалекими пределами (в границах системы Кисториа), а также с результатами голосования и процентом явившихся, хотя последним никто не интересовался. Для гражданина Миры не принять участие в определении своего голоса на Совете не было и речи. При необходимости, можно было бы узнать у находившегося с каждой проекцией раба всю подробную информацию о процессе Совета на любой из площадей Миры. У всякого гражданина был свой раб, который освещал хронику событий и обсуждаемые вопросы. Тот, кто был богаче, располагал дюжиной подобных предметов, а отдельные группки людей, окруженные своими же отрядами, представляли различные семьи, которые принимали решение посредством анализа ситуации в политике системы вольными слугами. Где-то проблескивали гербы вольных наемных аналитиков, которые искали возможность заработать, участвуя либо в обсуждении, либо в выборе голоса, подсоединяя свои мозги к аналитикам богатых граждан. Матеки и прочие ротозеи не имели права спускаться на площадь, что приводило к столпотворению над площадью транспортных средств, из которых были даже иногда видны лица, то озабоченных действом купцов, под знаменами своей гильдии или дома, то туристов прилипших к иллюминаторам, то граждан-воинов, которые не могли по праву службы участвовать в Совете, но кровь Миры не позволяла пропустить священнодействие, а то и простых очевидцев или завсегдатаев Совета, были и такие.
Все внизу бурлило, и через определенные промежутки времени покрывалось волной столпов пик, которые выражали волю граждан. Рабы подсчитывали голоса, и все вновь принимались за обсуждение очередного государственного вопроса.
Поначалу в снулу торговца др-Роль царила тишина. Все наблюдали за процессом Совета: Идальго с явным восхищением, которого он никогда не скрывал по отношению к Мире, рабы, сохраняя свое спокойствие и отрешенность, купец, присматриваясь не только к гербам и флагам снулу торговцев, но и приглядываясь к группировкам семей внизу. После очередного голосования он требовал общего результата по системе и по отдельным семьям и торговым домам. Его никогда не интересовали простые торговцы Миры, даже если они обладали огромными капиталами и имели свои представительства на двух, а то и трех, планетах системы (такие как Уаппо ро, Рав Тора-и), даже если они имели самую широкую сеть сбыта (Рихарг от-Па). Казимир др-Роль был аристократом. Его родина находилась в трех Точках от Миры. Замок был в системе Аллапс, а его корабли бороздили просторы пяти систем. Он не имел своей собственной дружины — он был верен Мире. Гражданство он получил только своим умом и своей торговой хваткой. Но никогда не принимал участия в Совете. Для всех домов, в которые был приглашен, это оскорбление чести гражданина он мотивировал отсутствием владений на планете. Он не мог владеть землей, поскольку не был рожден ни на одной из поверхности системы Миры. Но он был союзником большей части Совета: владел землей на Аллапсе и снабжал армию Миры тем, что производили и добывали в пяти системах Лиги и Гильдии.
— Воин! – купец подозвал начальника охраны снулу, который все время находился у него за спиной.
Он встал перед хозяином на краю мостика, шаг и смертельное падение.
— Солдаты должны отдохнуть. Я хвалю их за верную службу моему гербу. Они достойны своего довольствия. Освободи их от акта службы. Собери новую дружину. Отследи каждого, но не бери тех, кто пожелает остаться. Мне не нужны дохлые солдаты. Ступай.
Тот повернулся и вновь исчез за креслом господина. Идальго растянулся на диване и, уже не обращая на торговца внимания, пристально всматривался в положение вещей на площади. Но он был обречен на прекращение такого удовольствия.
— Раб, возвращайся в порт. Мы проследим за разгрузкой каравана.
Кристаллическая решетка вновь разделила пространство снулу и планеты и, слегка покачнувшись, транспорт стал набирать высоту, пролетел над городом и направился вдоль древних крепостных стен к докам, где шла разгрузка кораблей купца.
— Раб-проектор. Направь сообщение о моем прибытии к пирсу №А-12486.
От ожившей поверхности стены отделилась молчаливая вещь. Паутина нейронных связей окутывала ее с головы до ног. Глазницы были пусты. Было видно, как по живой материи, что связывало его с организмом снулу, протекали молнии энергетических импульсов, превращая тело в подобие хозяина др-Роль. Затем вспышка и поток унес проекцию к одному из кораблей Казимира, где перед капитаном в рубке появилось изображение господина, предупреждающего о прибытии. Опустевшее тело раба исчезло в ткани снулу, когда на пирсе выстроилась охрана корабля «Рей-мо Кар», порт приписки Мира, третья планета, столица. Пустота пространства перед кораблем, гордые ряды граждан Миры, флаги Миры и дома др-Роль. Появился из глубин корабля капитан, со свитой.
— Стражи, смммиирнно! – разнеслось по причалу. Раздал звук сотни каблуков сапог, сомкнувшихся в глухом ударе. Солдаты вытянулись. Доспехи обволокли ряды охраны. Голубой свет от щитов и доспехов осветил пространство пирса и левый борт торгового судна.
— Равнение на борт, — вторили друг другу командиры палубных команд. Капитан поднес к груди руку и герб его фамилии и герб дома торговца вознеслись вверх. Они исчезли также внезапно, когда он убрал руку и по пирсу разнеслась команда: «Властелин».
Но строй продолжал стоять также вытянуто, не скрывая своего отчаянного стремления быть преданным своему господину.
Среди башен пирсов появился снулу Казимира др-Роль. Опустившись на поверхность, он казался смехотворно маленьким перед громадиной корабля. Но торжественной обстановки и уверенность в глазах всех присутствующих как бы намекала груде металла и органики, что без человека все это лишь космический мусор, ошибка природы, дерзость Большого взрыва.
Кристалл иллюминатора рассыпался, появился трап, слегка ослепленный светом щитов, купец спустился с десятиметровой высоты мостика, окруженный твердым каре личной охраны. Его поступь была непринужденна и легка. Маленький человек, идет как простой смертный. Он не бросил ни одного взгляда на этих мужлан. Под трепет флагов на высоте километра над поверхностью планеты он просто прошел в корабль. Смотрел себе под ноги, как будто все старания команды были тщетны, но если бы хоть одна оплошность, нечаянный неровный вздох, он его услышал бы. Здесь его театр. Он кукловод, они слуги.
Следом за ним спустился воин, наемный стратег, преданный-по-крови своему господину. Когда купец скрылся в темноте корабля, с трапа сбежал его вольный.
— Вольно! – скомандовал капитан.
— Вольно! – раздалось глухим хором по поверхности железобетонной конструкции дока №А-12486 порта Рапро. Вокруг царил хаос торговли. К башенным докам, где стояли на якоре корабли, подлетали транспорты, на которые тут же сгружалась бесчисленными рабами и нанятыми на время портовыми рабочими груз с многочисленных миров систем Гильдии и Лиги. Караван должен отбыть через неделю, но груз ждут уже в течение нескольких лет. Ведь Мира не связана еще Актом и Колонией и Лигой систем, нет еще Точки. Купцы на свой страх и риск проделывают долгий путь в межсистемном пространстве, но риск и страх приносят свои плоды. Погибшие? Смешно. Они не в счет. То, что дает купцам торговля бесценно – власть, над миром и над человеком.
Здесь рабство не то, что мы понимаем под этим понятием. Это наш мир, но не наше время. На Мире рабство не было распространено. Вообще рабы нужны скорее купцам, свободным торговцам, чем простым гражданам, включая даже дома аристократов. Раб – это тело. Раб – это слепое подчинение. Стать рабом можно, либо попав в руки пиратов, либо сами уйти, продав себя, в рабство. Ты исчезаешь, но твоя семья будет хорошо обеспечена, ты станешь телом корабля, но твои дети, даже внуки будут людьми, будут гражданами, личностями. Раб себя не производит, вся его энергия, жизнь, уходит на пищу и деятельность корабля. Он просто не может производить себе подобных. Но поскольку существует мир, вселенная и человечество, неизвестно как оказавшееся на любых задворках космоса, рабство всегда будет питать корабли свободных торговцев. Судна систем Гильдии уже не нуждаются в теле, как и корабли Миры. Рабы нужны там, где преодолевается пространство и время, где риск, опасность, война и стихия требуют жесткой дисциплины, работы всего корабля как единого тела. Оружие не всегда спасет караван, если нет тела корабля, если судно не будет цельным.
Гильдия предоставляет возможность Лиге преодолевать пространство прыжком через Точку. Как себя поведут системы не их дело. Они прибывают там, где цивилизация уже может позволить защитить Точки от внезапности со стороны космоса, а что сделают друг с другом эти цивилизации Гильдии – Умы не обращали на это внимание. Их безопасность была обеспечена.
Власть – это была цель простого человечества, которое исчезло в утробе судна, но не только. Свобода – вторая страсть его. Человек в космосе владел самым главным, и это было куда больше и интересней.
— Идальго, ты свободен. Вечером мы отправляемся в Миру. День я проведу в городе. Надо посетить несколько семей. Сегодня сменится дружина, а мы отправимся вечером в столицу. Сейчас ты свободен, — купец закончил, обернулся и направился к артериям корабля, а после исчез выхваченный из пространства и перемещенный к грузу за считанные секунды, за ним в материи исчезла свита.
Слуга простоял в полутьме еще несколько минут думая о своем, подождал пока мимо него пройдет отряд стражей и скроется в коридорах нижней палубы. После он вновь спустился на пирс. Подойдя к краю платформы, оглядываясь по сторонам, поднес руку к груди и столп собственного герба вознесся к небесам. Через некоторое время появился шлюп портовой службы. Взойдя на мостик, он уселся в кресло и попросил пилота, свободного, доставить его к доку №А-12401, где на якоре стоял флагман каравана, где его ожидала каюта, дом и отдых от молчаливого господина.

Последний противник.
Дом поражал своей пустотой и спокойствием любого своего посетителя, но не только. В тиши прохладных стен успокаивались и хозяева. Каждый человек стремился оказаться в нем вновь. Он возвышался над холмом на окраине столицы. Надо заметить, что таким его задумали архитекторы, которые занимались им еще века три назад, когда Мира не развернула свои безбрежные просторы вширь и ввысь, когда здесь было предместье, если не провинция столицы республики. Глава семьи хотел большой дом. Голубая кровь в его венах требовала соблюдения некоторых традиций: стены крепости, холм, башенный шпиль, отсутствие причала. В дом можно было попасть только через наземные воротa, но когда кто-либо нырял в полутьму замка, ощущение уюта и успокоения полностью охватывало его. Этим и отличался замок сток-Нило.
Так было и сейчас, когда наземный экипаж был пропущен внешней стражей во внутреннее пространство дома. Девушка ощутила в уголке своего сердца теплоту и легкость. Она вернулась, но лишь маленький кусочек ее сердца был затронут печалью ностальгии, лишь чуть-чуть. От волнения она испустила едва заметный окружающим слугам вздох, однако тут же взяла себя в руки. Ей еще предстояло омрачить одиночества отца. Предстояло убить его словом. Не она решила взять на себя эту ношу, но так приказала семья. Оставалось только обнажить кинжал и вонзить его в родную плоть.
— Госпожа. Мы прибыли, — она отторгла свои мысли и поняла, что слуга стоит перед ней, молчаливой, забитой, спрятавшейся в углу экипажа, должно быть несколько минут. Она будто вырвала себя и лап безумного бегства в себя и почти выскочила из теснин навстречу боли. Ее осветил свет трепещущих факелов, поскольку эта часть замка не освещалась природным светом, он сюда не поступал. Тени от людских фигур, девушку сопровождали еще двое слуг, превращали все окружающее пространство вырубленного в скале двора в дьявольский театр. Темно-красный, бардовый, темно-оранжевый, желтый – миллионы оттенков и цветов в экстатическом танце извивались вокруг трех фигур, направляющихся к концу бесконечной залы, где начиналась лестница, ведущая в дом. На короткий промежуток времени чувство уюта совсем было исчезло из сердца юной особы, но когда начали подниматься, бархат отражающегося от стен огня вновь увлек ее в свою игру тепла и ласки. Глухой звук, что разносился внизу, в пещере двора, исчез. Под ногами появился ковер и ее платье заскользило по мраморным ступеням.
— Господин Вас примет в верхнем дворе замка, — сказал ей один из сопровождающих, и они исчезли, так тихо и спокойно, как способны только слуги. Внезапно появилась девушка, которая поклонилась дочери господина, указала ей дорогу, скорее из вежливости.
Маира не отказала служанке и проследовала по залам замка. Он не был громадным. Замком его называли только из-за оставшихся внешних крепостных стен. Хотя полностью занимая весь холм, он не поднимался ввысь, как многие дома фамилий. Слегка приподнимался над крепостью, на несколько метров. Правда, башня все равно выглядела внушительно. Время битв городов хоть и отступило, но история Миры, ее прошлое, всегда оказывало большое, быть может, решающее влияние на воспитание гражданина, истинного жителя Миры. Конечно, то положение замка, когда он пропадал по вечерам под тенью нависших над ним громадин нового города, поскольку по замыслам градостроителей столица должна быть в небесах, а следовательно, на поверхности остался старый город, печальный, но не брошенный, хотя жизнь людей и проходила где-то там, наверху, вместе с их бесчисленным количеством летательных аппаратов, мириадами огней, в их маленьких квартирках с забытым покоем за крепостными стенами. Да, много времени утекло. Но те, кто был верен традициям опускался на поверхность и через темные, внушительные башенные ворота, сквозь ряды печальных и гордых стражей оказывался в эпохе битв и людской чести.
Да, он не был большим, но поскольку людей здесь было так мало, что нужно было их специально разыскивать, поскольку люди здесь, мы говорим больше о слугах, нужны были только для поддержания порядка только в маленькой части его, и даже стражи, которые служили лишь за возможность жить в столице, вместе со своими домочадцами, никогда не встречались в обитающим в замке, кроме как на службе у стен, последний казался громадиной выдолбленной в скале мифическими предками планеты.
Девушка почувствовала легкую усталость от долгого путешествия по коридорам, но, когда она очутилась в саду, и свет заходящего Кисториа своим багрянцем указал на ее отца, мирно дремлющего на скамье из розового мрамора, случилось нечто волшебное. Морской ветер, долетевший сквозь бесконечные шпили, переходы, плоскости, стены верхнего города, охватил дочь и отца в одном порыве. Ее платье поддалось ему и шелест шелка, который нарушил гармонию садовых звуков, вернул седого старика, укутавшегося в свои платья, к реальности. Он кашлянул, провел по бороде рукой и затем лег на спинку скамьи. Пока он не заметил дочери, которая поодаль наблюдала знакомые черты.
Шуршание повторилось под очередным теплым танцем ветра. Старик встрепенулся и повернул, наконец, свою голову, медленно, медленно.
— Дочь! — он вскочил и устремился к ней. – Дочь! Ты пришла ко мне. Где, где он? Я жду его. Это ведь он должен был прийти вместе с тобою. Он не смог? Уже ведь прошло полгода как он сопровождал экспедицию. Где он? Опять спрятался в своем детстве? Сын? – она стояла, и улыбка печали скользнула по ее устам: «А ведь он больше не увидит его. Даже полюбив его.»
— Сын? Ты… Он не смог приехать? – старик кружил в странном танце перед девушкой, которая, словно испуганный котенок, пыталась притаиться и прыгнуть туда, где ее никто не достанет, где ее не тронут. Она мечтала только об одном – поскорее уткнуться в подушку и выплакать все горе, всю память по погибшему брату.
— Отец. Прошу, пойдем присядем. Отец, — но тот не успокаивался. Ему нужен был сын. Он ему все простил. Он простил ему то, что тот выбрал путь гражданина, взяв пику и пустившись в странствия по космосу, простил то, что бросил Эмму, простил и ту его ненависть к дому и отцу. Он простил ему все, но сын не вернулся из экспедиции.
— Отец! Ты должен выслушать меня. Меня послала к тебе семья. Завтра прибудут главы. Завтра доставят память, – последнюю фразу она сказала навзрыд.
Старик не понимал, что происходит. Перед ним дочь. Да, она должна была привести сына. Ричар простил его, он знал это. Но где сын? Какая память? По кому, по мне? Зачем главам семей прибывать? Кого будут хоронить? Что происходит? Где сын?
— Где Ричар? Где сын? Дочь, я не понимаю, что происходит. Я стар. Скажи мне, скажи, да не молчи ты, — над горизонтом разгорелась кровавая битва. Звезда уходила в морскую пучину, погружалась в багровые волны.
— Отец. Сегодня прибыл караван др-Роль. Корабль Ричара не вернулся. – старик медленно опустился на землю, на колени.
— Слуги, слуги, — закричала, всхлипывая, Маира. Она подбежала к отцу, стала его теребить, пыталась что-нибудь сделать.
— Почему, ну почему вы выбрали меня? Ведь это удар в сердце. Дочь отцу о сыне! – послышался шум среди колонн. Сбежались слуги. Кто-то отправил сообщение. Через несколько минут над замком завис снулу доктора замка. Он снизился над башней и опустился в саду, выжигая огнем весь сад.
— Доктор, вы должны спасти его, — рыдала дочь над отцом.
Слуги подняли хозяина, занесли по трапу и вновь ввысь. Там на больничной койке скончался глава семьи Хан-то. Последний, кто стоял против агрессии Миры, против колонии Умов. Тот, за кем еще шла оппозиция на Совете. Теперь всем стало ясно, что война не минуема. Особенно же наслаждался этой мыслью свободный торговец др-Роль, в одиночестве измываясь над погибающим посреди залы рабом, у которого, тот выдернул клапан сердца, в экстазе смерти отмечая очередную свою победу.

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *